Все действие картины «Новый Гильгамеш» происходит в больнице, в отделении для больных раком. Внешнего мира мы не видим. Только больных, врачей, сестер.
Что может быть страшнее зрелища постепенного угасания жизни, надежды, зрелища неравной борьбы бессильной медицины с всесильной болезнью? Что могло бы больше оттолкнуть зрителя от фильма (с точки зрения «чисто» коммерческого проката)?!
А фильм имел успех. И вызвал дискуссии среди зрителей и в печати.
«Секрет» «Нового Гильгамеша» в том, что это фильм не о болезни.
Режиссер этой картины Михай Семеш сказал корреспонденту немецкого журнала «Фильмшпигель»:
«Нас меньше всего интересовал фильм о больных и болезнях... Мы хотели показать, что жизнь прекрасна и ее надо любить».
Прекрасное можно передать, показывая красоту человеческого тела, гармонию природы, совершенство архитектурных сооружений. Но прекрасное - это и духовный мир людей, их поступки, порывы души. Это вера в человека и человечество. Прекрасное - это проявление мужества, нравственной чистоты, бесстрашия героя перед лицом самых тяжелых испытаний, способность к самопожертвованию во имя достойной цели.
Какими средствами передает «Новый Гильгамеш» любовь к жизни, прекрасное?
Роман, экранизированный Йожефом Шоймаром и Идой Андраш и поставленный Михаем Семешом, рассказывает нам драму человеческой судьбы.
Схема сюжета, как это обычно бывает со схемами, передает только контуры действия.
Пересказ, как и большинство пересказов внешних событий сценария, может донести до читателя разве лишь зловещее дыхание тривиальности. Когда пишешь о тривиальном фильме,- это получается, пожалуй, органично. В истинно драматическом произведении очертания событий - это окно в мир более сложных отношений.
За оболочкой обстоятельств и перемен действия чувствуется скрытая жизнь героев.
Сюжет одухотворен. Он не исчерпывает идею, а ведет в глубь ее сложного развития. Он не впитывает содержание, как раскаленный песок каплю влаги, а вызывает ассоциации, выходящие далеко за пределы событий.
Попытаемся, говоря о «Новом Гильгамеше», очертить круг внутренних движений картины, пафос перехода от внешних событий к «невидимым» движениям мысли.
Что может быть страшнее зрелища постепенного угасания жизни, надежды, зрелища неравной борьбы бессильной медицины с всесильной болезнью? Что могло бы больше оттолкнуть зрителя от фильма (с точки зрения «чисто» коммерческого проката)?!
А фильм имел успех. И вызвал дискуссии среди зрителей и в печати.
«Секрет» «Нового Гильгамеша» в том, что это фильм не о болезни.
Режиссер этой картины Михай Семеш сказал корреспонденту немецкого журнала «Фильмшпигель»:
«Нас меньше всего интересовал фильм о больных и болезнях... Мы хотели показать, что жизнь прекрасна и ее надо любить».
Прекрасное можно передать, показывая красоту человеческого тела, гармонию природы, совершенство архитектурных сооружений. Но прекрасное - это и духовный мир людей, их поступки, порывы души. Это вера в человека и человечество. Прекрасное - это проявление мужества, нравственной чистоты, бесстрашия героя перед лицом самых тяжелых испытаний, способность к самопожертвованию во имя достойной цели.
Какими средствами передает «Новый Гильгамеш» любовь к жизни, прекрасное?
Роман, экранизированный Йожефом Шоймаром и Идой Андраш и поставленный Михаем Семешом, рассказывает нам драму человеческой судьбы.
Схема сюжета, как это обычно бывает со схемами, передает только контуры действия.
Пересказ, как и большинство пересказов внешних событий сценария, может донести до читателя разве лишь зловещее дыхание тривиальности. Когда пишешь о тривиальном фильме,- это получается, пожалуй, органично. В истинно драматическом произведении очертания событий - это окно в мир более сложных отношений.
За оболочкой обстоятельств и перемен действия чувствуется скрытая жизнь героев.
Сюжет одухотворен. Он не исчерпывает идею, а ведет в глубь ее сложного развития. Он не впитывает содержание, как раскаленный песок каплю влаги, а вызывает ассоциации, выходящие далеко за пределы событий.
Попытаемся, говоря о «Новом Гильгамеше», очертить круг внутренних движений картины, пафос перехода от внешних событий к «невидимым» движениям мысли.
